Роман Франка Тилье — напряжённый психологический триллер с элементами научной фантастики и нуара. Главная героиня, Сибилла, после тяжёлой аварии, унёсшей жизнь её сына и сильно изменившей её внешность, страдает от амнезии, приступов лунатизма и пугающе реалистичных снов, которые сложно отличить от действительности. Вместе с мужем Эрваном — доктором нейробиологии — она переезжает в Лонжепин, закрытый научный объект в сердце леса Гранд‑Шартрез. Объект засекречен как «секрет обороны»: здесь военные и гражданские специалисты ведут исследования на стыке нейронаук и технологий, а жизнь подчинена строгим, порой абсурдным правилам.
Параллельно в окрестностях Лонжепина происходит жестокое убийство, расследование которого вскрывает тревожные закономерности. По мере развития сюжета линии Сибиллы и полицейского расследования переплетаются, порождая нарастающее чувство паранойи: реальность и галлюцинации, память и вымысел, наука и безумие сливаются в единую пугающую картину. Тилье мастерски играет с восприятием читателя, заставляя сомневаться в каждом факте и мотиве. Роман исследует границы человеческого сознания, цену научного прогресса и то, как травма способна перекроить личность до неузнаваемости. Это история о поиске себя в мире, где «я» оказывается хрупкой конструкцией, готовой рассыпаться от малейшего толчка.
Франк Тилье, бывший инженер в области информатики, известен умением сочетать детективную интригу с научно обоснованными концепциями — от нейробиологии до генетики. В «Другом „я“» он развивает свою фирменную тему «внутренних лабиринтов»: искажённого восприятия реальности, раздвоения личности и манипуляций сознанием. Вдохновением для романа послужили исследования в области нейронаук, теории памяти и феномена ложных воспоминаний, а также интерес автора к закрытым научным сообществам и этическим дилеммам, возникающим на стыке науки и власти. Тилье намеренно создаёт атмосферу нарастающего напряжения, где каждый новый факт лишь множит вопросы, а разгадка требует от читателя постоянной переоценки уже известных деталей. Роман продолжает линию, начатую в других работах автора, где наука становится не инструментом познания, а источником экзистенциального ужаса.
