Человек в темноте

600

Слепой случайно становится свидетелем убийства. Поскольку он ветеран войны и весьма неглупый человек, слепой пытается, несмотря на свои физические ограничения, разыскать убийцу, а также спасти женщину, втянутую в эту криминальную историю. Захватывающий детектив от Джона Фергюсона.

Доступно для предзаказа

Артикул: Категория: , Метки:

Человек в темноте. Содержание:

I. Убийство в Илинге

Читать фрагмент

Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII

II. Рассказ журналиста Чэнса

Глава VIII

В момент убийства Понсонби Пейджет был одним из самых популярных людей в Англии. Правда, на Флит-стрит к нему относились с недоверием и даже враждебностью, но это было вызвано личными причинами, и никто не отрицал его журналистского гения.
Пейджет умел заинтересовать читателя любой темой. В статьях о нравственности он находил выражения, в которых каждый читатель узнавал свои собственные мысли, случайно до тех пор не высказанные, а о светских скандалах он писал так тонко и ехидно, что дамы буквально вырывали газету друг у друга. Откуда черпал он сведения, никто не знал: но он, несомненно, знал домашние тайны всех видных в Англии семейств.

Глава IX

Сколько времени я стоял и смотрел на подошву, не помню. Стоял, вероятно, в надежде, что нога шевельнется. Мгновениями казалось, что она шевелится. То, несомненно, был зрительный обман, вызванный игрой пламени в камине. Ободренный обманчивым впечатлением, я обошел вокруг стола… Тут я понял вдруг, что нога не могла шевелиться, не пошевелится никогда.
Подогнув одну ногу в неестественной позе, раскинув широко руки, Понсонби Пейджет лежал на спине. На широкой крахмальной груди темнело круглое пятно, а рядом — на ярком индийском ковре — чернильная лужа.

Глава X

Снаргроув начал восстанавливать картину преступления спокойным, деловым тоном:
— Вчера ночью Понсонби Пейджет сидел вот на этом месте и ждал того, кто не пришел. Это был не господин Чэнс. Зная привычки господина Чэнса, покойный держал виски не для гостя. Не стал бы он так же приказывать Батлеру наполнить графин. Когда время пришло, а гость не появлялся, Пейджет начал нервничать. Он открыл окно и выглянул в сад. Зачем? Вряд ли он надеялся увидеть гостя у ворот. Вероятно, для того, чтобы посмотреть, не рассеялся ли туман. Гость, которого он ждал, должен был приехать издалека и не был знаком с расположением квартала. Что характерно, Пейджет не захлопнул окно. Это надо объяснить нервным состоянием. Нервозность возрастала по мере того, как шло время. Он вышел из дома с парадного крыльца и долго бродил по улицам в надежде, вероятно, встретить гостя, заблудившегося в тумане. Это вновь доказывает, что нервы покойного были возбуждены до предела. Вернулся он один и вошел в дом через парадную дверь.

Глава XI

На следующий день, в среду, когда судебное следствие было перенесено на неделю по просьбе полиции, Мэтисон отозвал меня в сторону и велел ехать к Макнабу.
— Скажите ему, чтобы не валял дурака!.. Говорят, он поссорился с инспектором Снаргроувом. Газета может от этого пострадать. Необходимо, чтобы они помирились, как можно скорее, и работали вместе. Снаргроув стал нем, как рыба.
Он взял с редакторского стола лист бумаги и протянул мне.
— Вот, полюбуйтесь! Это все, что Снаргроув считает возможным сообщить нам о деле. Жвачка, солома, пустой набор слов… Так, милый, нельзя! К вечеру вы должны доставить полный отчет о розысках с неизвестными для других газет подробностями. Поняли? Пусть Макнаб делает, что хочет, но нам нужна сенсация. Ссориться со Скотланд-Ярдом мы не желаем. Поняли?.. Скажите ему, что лорд Бэбингтон отказывается ссудить его необходимыми средствами для розыска, если он не наладит добрых отношений с властями. А затем потрудитесь узнать, что значит это объявление?

Глава XII

Если бы не дежурный полисмен на крыльце, я нагнал бы Макнаба и сумел бы развязать ему язык. Не в моих правилах ждать, когда у человека есть для меня сенсационная новость. Он отказался говорить потому, что мое показание перед коронером укрепляло показание Снаргроува. Мстительная душа!.. Дежурный полисмен задержал меня. Макнаб успел промчаться мимо. Это напомнило полисмену о долге. Встревоженный, он потребовал от меня объяснений, пропусков, личных документов. Правда, формальности отняли немного времени, но настичь Макнаба было уже невозможно.
Прибыв в редакцию, я узнал, что Макнаб уже двадцать минут сидит в кабинете Мэтисона, запершись на ключ. Стало быть, я уже ничего не услышу. Мэтисон, наверное, велит Макнабу не проронить ни слова. Как раз в эту минуту, когда я смирился с этим, меня вызвали. Редактор требовал немедленно явиться к нему в кабинет.
Мэтисон сидел в кресле с видом Мыслителя на Соборе Парижской Богоматери. Это напряженное, сосредоточенное выражение было мне хорошо знакомо. Макнаб, видимо, рассказавший уже все, что надо, равнодушно курил папиросу. Мэтисона, не в пример Макнабу, ничуть не интересовал исход розысков. А Макнаба, не в пример Мэтисону, ничуть не интересовало, какую сенсацию газета может извлечь из розысков. Подход к делу у них был прямо противоположный. Стало быть, меня редактор вызвал только потому, что не был уверен, действительно ли открытие Макнаба окупит предстоявшие расходы. А это значило две вещи: Макнаб намеревался повести дознание по совершенно новому пути, а, во-вторых, должно было это стоить дороже, чем Мэтисон предполагал истратить.
Но когда я вошел, никто на меня даже не взглянул. Макнаб, облегчив душу, пускал кольцами табачный дым и держался как врач, поставивший удачный диагноз в сложном случае. Мэтисона раздирали сомнения. Он неловко ерзал в кресле и поминутно заглядывал в листки с заметками, сделанными во время рассказа Макнаба.

III. Показание доктора Данна

Глава XIII

Кинлоха привел ко мне полисмен около 8 часов 30 минут вечера. Полисмен заявил, что задержал его за бродяжничество и привел ко мне для установления личности. Я встретил их на крыльце. Ночь была темной, стоял туман, и я поднял фонарь, чтобы осветить лицо бродяги. Я сразу узнал Кинлоха. Выглядел он ужасно, платье было порвано и намокло в тумане, сам он находился в подавленном, нервном состоянии. При свете фонаря я заметил, однако, и другую вещь, наполнившую меня состраданием и ужасом. Свет от фонаря был направлен ему прямо в лицо, а он смотрел на пламя широко раскрытыми глазами и не моргал. Полисмен сунул ему трость в руки. Объяснений не требовалось: человек, приведенный ко мне, был слепым.
С Кинлохом меня объединяла старая дружба, хотя я не слышал о нем много лет. В ту ночь он явился за помощью. Нужда довела его до последней крайности. Иначе он пришел бы ко мне раньше или совсем не пришел бы.

IV. Второй рассказ журналиста Чэнса

Глава XIV

Лучший способ сохранять трезвую голову — это вспоминать о неудачах в дни успехов и об успехах в минуты неудач. Таково было правило Макнаба. Успех и неудача воспринимались им, как случайные детали существования, и не отклоняли от намеченного пути. Так он учил других. Сам же, насколько я мог видеть, переживал успехи легче, чем неудачи. Препятствия подхлестывали его, разжигали аппетит. Но жизнь, кажется, никогда не ставила его перед лицом настоящего провала… Провалом было дело в Илинге. Одна неудача сменялась другой, одно препятствие нагромождалось на другое, и, в конце концов, Макнаб очутился перед глухой, непроходимой стеной.

Глава XV

Не успел стихнуть звонок, как Макнаб толкнул меня на кресло около окна, а сам занял место за письменным столом.
— Ни слова, Чэнс, — сказал он поспешным шепотом. — Помните: ни слова, как бы ни было велико искушение! Если желаете что-нибудь сказать, суньте большой палец в жилетный карман.
Отобрав у меня фотографию, он положил ее на стол лицом вниз. Я кивнул головой, в знак того, что буду вести себя в соответствии с инструкцией. Дверь открылась. Служанка просунула голову в комнату и доложила:
— Доктор Данн, сэр.
Макнаб поднялся навстречу и сердечно приветствовал гостя.

Глава XVI

Явившись на следующий день в Адельфи, я застал Макнаба у телефона. Не отнимая трубки от уха, он взглянул на меня и знаком пригласил сесть. Он слушал то, что ему говорили, прерывая время от времени замечаниями:
— Да, сержант. Именно это нужно… да, да, мельчайшие подробности. Что?.. Нет, то, что отличает его от обыкновенных слепых, что вообще может привлечь внимание наблюдательного полисмена.
Опять долгая пауза.
— Ага… Он обратил внимание на это. Фамилия — Хоули. Молодчина. Очень хорошо. Он сейчас на посту?.. Возвращается на обед в час дня? Позвоните мне, как только он придет.

Глава XVII

В голосе Макнаба звучала определенная уверенность. Он не сомневался, что слепой нищий был переодетым Кинлохом. От этой мысли у меня захватило дыхание. Всю дорогу я молчал, стараясь понять, что заставило его прийти к такому выводу.
Речь слепого звучала подлинным простонародным говором. Если бы его волосы оказались схожими с прядью, взятой в Скотланд-Ярде, то это ровно ничего не доказывало. Тысячи людей имеют темные волосы. Отпечатки пальцев так же не могли ничего сказать Макнабу, так как проверить их и сравнить с полицейскими отпечатками он не успел. Для этого нужно было снова вернуться в Скотланд-Ярд.

Глава XVIII

Он долго молчал, заложив руки за спину и глядя неподвижным взглядом в землю. Я не мешал ему размышлять. Двое или трое прохожих, привлеченных нашим странным поведением, остановились и смотрели на нас с любопытством. Макнаб не замечал их. Лицо его хмурилось все больше, губы нервно дрожали. Обвернувшись ко мне, он спросил:
— Что вы скажете по этому поводу, Чэнс?
— Приманка сорвалась.
Он озабоченно кивнул головой.
— Сомнений нет. Рыба проглотила приманку и ушла под воду.
— А ваши люди вытащат ее на поверхность озера. Ведь все идет по плану, не правда ли?
— Надеюсь, — ответил он медленно, — очень надеюсь. Но не уверен. Случилось нечто, чего мои люди, по-видимому, не ожидали. События застали их врасплох… Посмотрите на кисть Питерса. Она упала и прямо на песок, будто вывалилась из рук. Питерс работал в белой блузе. Он не успел снять ее и побежал, в чем был. А Пильчер бежал так быстро, что потерял шляпу…
— Да, что-то застало их врасплох, — согласился я.

Глава XIX

Поручение я выполнил до того, как наступили сумерки, и задолго до часа, когда должен был встретиться с Макнабом на перекрестке Вестенхэнгер. Доктор Данн не ошибся, описывая деревню. Макнаб напрасно сомневался. Деревня оказалась вполне реальной. Она, действительно, существовала. Согласен, что она не похожа на обыкновенную деревню, но теперь любой может съездить туда и проверить собственными глазами. К восьми часам вечера я не только знал ее название, но стоял на дороге и смотрел издали на усадьбу, которую мы столь долго и тщетно искали.
Произошло это так. Прибыв в Фокстон, я отправился в ближайший к вокзалу гараж и объяснил хозяину, некоему господину Ларджу, что мне нужен автомобиль с шофером, хорошо знающим окрестности. Возможно, что господин Ларджу принял меня за сумасшедшего. Я, видно, плел изрядную чепуху. Боясь доверить мне машину, он сказал, что шофера, знающего местность, у него нет, но что он сам может меня прокатить. Сомнения относительно моей вменяемости, надо думать, окрепли у него, едва мы покинули город. Я заставил носиться по дорогам взад и вперед, объезжая все холмы между Фокстоном и Кентербери. Путешествие должно было казаться ему совершенно бесцельным. Не раз я ловил на себе недоуменный взгляд водителя.