Атаман Рубцов

0

Атаман Рубцов - криминальный рассказ Гавриила Хрущова-Сокольникова, впервые опубликованного в октябрьских номерах газеты «Свет» за 1885 год, позднее он стал первым прологом к первому роману дилогии о Рубцове. Хрущов-Сокольников посвятил этому герою два романа - «Петербургские крокодилы» и «Рубцов возвратился».

 

Артикул: Категория: Метки:

Атаман Рубцов — криминальный рассказ Гавриила Хрущова-Сокольникова, впервые опубликованного в октябрьских номерах газеты «Свет» за 1885 год, позднее он стал первым прологом к первому роману дилогии о Рубцове. Хрущов-Сокольников посвятил этому герою два романа — «Петербургские крокодилы» и «Рубцов возвратился».

Содержание

  1. Атаман
  2. Ученые галки
  3. Шайка
  4. Мать и дочь
  5. «Встреча на заводе»
  6. «Любовь и побег»
  7. «В Константинополь»

Фрагмент для ознакомления

Атаман
Хорош заяц да тумак,
хорош парень да туляк.
— Пословица
Александр Павлович Трехгубный, полицеймейстер города Т. сидел в своем кабинете, в глубокой задумчивости. Около него, на письменном столе, заваленном массой всевозможных бумаг, в официальных синих и серых обложках, с печатными заголовками, лежало около разорванного конверта, как видно, только что полученное письмо, а рядом валялся исписанный синим карандашом листок телеграммы. И то и другое было от одного и того же лица, от его закадычного приятеля полковника Вершова, полицеймейстера города К. лежащего верстах в полутораста от резиденции Александра Павловича.
«Любезный друг и коллега», писал он в письме, «у нас вчера ночью из собора сделана очень крупная кража, выкрадены ризы с образов, и все св. сосуды. Весь город в неописанном волнении, дума назначила 2.000 р. за раскрытие и поимку виновных, или хотя розыск похищенного… Пишу тебе об этом для соображения, так как известно, что воровские шайки в нашем городе постоянно пополняются из твоего богоспасаемого города, который снабжает ворами и мазуриками всю великую, малую и белую Россию… Потормоши хорошенько твоих коноводов, не откроются ли где концы и нашей пропажи… дело стоящее, есть из чего похлопотать… весь твой Н. Вершов.
Телеграмма была еще короче, в ней было только несколько слов. «Сейчас узнал, вещи переправлены в Т., пошарь в пригородах». Вершов.
Письмо и телеграмма были получены почти в одно и то же время и они-то повергли Александра Павловича в глубокое раздумье. С одной стороны отличие по делам службы, с другой перспектива заполучить две тысячи рублей, как ни глянь, а дело со всех сторон заманчивое… Только как, откуда, с какого конца приступить к нему?
Александр Павлович ломал голову и так и эдак, но ничего придумать не мог, и потому тотчас же отправил вестового за приставом I части Шершневым, опытным и ловким сыщиком.
Тот не замедлил явиться, и между начальником и подчиненным началась интимная беседа, результатом которой была немедленная, несмотря на позднее время, поездка господина полицеймейстера в тюремный замок.
В остроге по камерам огни давно уже были погашены и только фонари кое-где горели по коридорам. Когда Александр Павлович взошел по лестнице на второй этаж, предшествуемый смотрителем, то остановившись у одной камеры, над которой была прибита черная доска с надписью «Секретная», приказал открыть двери.
Заржавленный ключ скрипнул в массивном замке, и из открытой двери пахнуло гнилью и холодом. При мерцающем свете фонарей, принесенных служителями, можно было в глубине небольшой камеры, рассмотреть на ничем непокрытых нарах, человека лет 25—30 в сером арестантском халате, и кандалах.
Это был подследственный арестант, обвиняемый в нескольких убийствах, Григорий Рубцов, больше известный всем жителям Г. Т. под кличкой «Рубец».
Высокого роста, с красивым смелым лицом, слегка окаймленным, теперь, темной бородкой, (на воле он ее не носил) с усами красивого рисунка и формы, с большими темно-карими, умными глазами, в которых светилось больше ума и хитрости, чем зверства и злости, этот человек с первого взгляда не внушал никакого подозрения, и люди знавшие его в частной жизни, в течении многих лет, никогда не могли предположить, что их знакомый, такой милый и обходительный человек и есть тот самый страшный «Рубец», не смотря на молодость, уже несколько раз сбегавший с каторги, хладнокровный убийца и атаман страшной шайки грабителей, наводившей трепет и ужас на всю Т. губернию.
Ходили слухи, хотя впрочем ничем не подтвержденные, что Григорий Рубцов было имя вымышленное, или купленное на каторге, и что под ним скрывается совсем другой преступник, человек и высшего общества, и высшей интеллигенции… Попавшись в Т., на каком-то глупом преступлении, он был узнан и уличен в остроге двумя мещанами города, знавшими его лично и как обвиняемый в других, гораздо более серьезных преступлениях посажен и «секретную», и находился под особенно строгим надзором острожного начальства. На первых допросах, он поставил в тупик Александра Павловича логичностью и смелостью своих ответов, и просто в глаза смеялся и над следствием и над допрашивающим. Не добившись от него тогда никакого толку, он вынес только убеждение, что «Рубцов» далеко не то, чем он себя выказывает и потому решился сколько возможно проследить его прежнюю деятельность… Из дознания, произведенного под рукой, открылось, что Рубцов давно уже считался атаманом правильно организованной шайки мошенников, подвизавшейся в Т., и в соседних губерниях. Между прочим было известно, что до ареста он жил около года в К-ге, следовательно, ему должны быть знакомы все мошенники в К.
Александр Павлович хотел попытаться, не удастся ли ему путем обещаний разузнать от Рубцова, что-либо об организации мошеннической шайки в К-е.
— Поставьте здесь фонарь, и оставьте нас наедине — скомандовал Александр Павлович сопровождавшему его смотрителю — я позову когда нужно будет.
Арестант, при виде полицеймейстера и вошедших с ним лиц, встал с нар, но не с той поспешностью, которая присуща почти всем арестованным мелким преступникам. Он поднялся тихо, запахнул полы халата, и без признака какого бы то ни было искательства, поклонился Трехгубному, которого знал давно. Послушные приказанию, смотритель и стража удалились, полицеймейстер и разбойник остались с глазу на глаз.
— Хорошо ли живешь? Всем ли доволен? — спросил Александр Павлович, чтобы чем-нибудь начать разговор…
— Всем довольны… спасибо милости вашей… — кланяясь, и не без юмора отвечал Рубцов. — Только вот стены толсты, окна высоки, да дверь крепка!..
— На волю захотел?
— Теперь зима, зачем? Мне и в остроге хорошо… Вот одно скучно… Одиночка… «Секретная!..» Выпустите в «общую», раскаиваться не будете, Александр Павлович. При последних словах арестант своими умными глазами так и впился в полицеймейстера, хорошо сознавая, что если тот явился к нему в камеру ночью, так значит по делу, и делу серьезному.
— Я затем приехал к тебе — словно отвечая на его мысли, вдруг проговорил полицеймейстер — услуга за услугу… Поможешь мне найти одну пропажу — проси чего хочешь — в какую хочешь камеру переведу!..
— А очень хочется вам знать, Александр Павлович, кто в К—е собор обокрал?.. — усмехнулся Рубцов…
м Ты почем знаешь? Ты как узнал? Здесь в «секретной»?! — проговорил, ушам своим не веря, Трегубный… Он не мог сообразить, как, каким путем «Секретный» арестант, сидящий больше месяца в «замке», может знать то, что случилось всего пять дней тому назад в 150 верстах от города.